Кино и кенозис
Продолжение отчёта о VIII Заседании Московского Евразийского Клуба по теме: «Мировой синематограф после выхода фильма «Аватар». Будущее Культуры в эпоху постмодерна».
Архетип «итальянского архитектора»
Востоковед и культуролог Лана Раванди-Фадаи предложила посмотреть на проблему малой популярности российских фильмов с неожиданной стороны: «Один мой друг – архитектор создал дизайнерскую фирму, пригласил талантливейших дизайнеров и архитекторов, но у него с местными заказчиками постоянно были проблемы. Они предлагали что-то своё, зачастую дурацкое с точки зрения гармонии и искусства. Тогда мой друг поехал в Италию и нашёл там симпатичного, хорошо одетого итальянца, говорящего по-русски, но не имеющего к архитектуре никакого отношения.
Он привёз его в Россию и стал презентовать клиентам: «вот вам итальянский архитектор – он вам всё сваляет». Его проблемы исчезли. Клиенты слушали итальянца с полуслова, были от него в восторге, а над проектами по-прежнему работали талантливые русские ребята. Может быть и нашим гениальным русским режиссёрам подписываться иностранными именами, если в нашем менталитете такой странный пиетет перед Западом?
Подводные движения иранской души
За страны, живущие без «итальянского архитектора» попыталась ответить кинодраматург и востоковед, пожалуй, один из лучших специалистов в России по мусульманскому синема Аида Соболева.
Госпожа Соболева повествовала, что по долгу работы в жюри Мусульманского кинофестиваля, она смотрит много иранских фильмов и много фильмов малоизвестных режиссёров,
но развивающихся по единым творческим законам. В чём прелесть иранского кино? Там очень много идеологических ограничений, запрещена эксплуатация инстинктов.
Но, чем темнее ночь – тем ярче звёзды. От запретов иранское кино только выиграло. Режиссёры нашли тончайшие лазейки в человеческой психике: отношения в семье, между братьями и сёстрами, между отчимом и усыновлённым ребёнком, в каждом иранском фильме есть слепой или калека. Эти «подводные движения души» (по Чехову) в иранском кинематографе очень подробно разрабатываются.
Поэтому зритель сочувствует герою и симпатизирует не потому что он всех победил, ногами размотал, как Брюс Ли, а потому что он мысленно ставит себя на его место, включается в сферу души героя, в тонкую систему его отношений. А это совключённость дорогого стоит, она и оставляет после фильма благородное послевкусие.
Копия, оригинал и иранский гений
Лана Раванди-Фадаи в качестве примера «совключённости» привела шедевр иранского режиссера Кия Рустами «Вкус вишни» или иные его фильмы. Они очень простые и малобюджетные. Но этими фильмами восторгается весь мир. Там очень простые сюжеты: человеческие отношения, дорога. Иранское кино напоминает советское кино. Потому что оно доброе, и оно несёт в себе заряд мысли, размышления. Иранские фильмы хочется поэтому смотреть много-много раз. Как и советские.
Сейчас Рустами снял фильм «Копия верна» в Италии, в другой мировоззренческой системе, но это гениальный фильм! О том, что можно наслаждаться копией, как оригиналом, находить и в копии тонкие, душевные моменты. Это своего рода иранский традиционный ответ на постмодерн, на конфликт «означаемого» и «означающего». Он прозрел в глубинные тренды Запада и ответил на них по-своему.
Американский режиссёр Кевин Макнир тоже начал рекламировать Рустами и его способ кинематографического самовыражения: «Мы – американцы создаём кино, от которого зритель в кинозале не может оторваться. Но когда он выходит из кинозала, то частенько всё забывает. Рустами делает кино, а зритель зачастую понимает его с трудом, не с самого начала. Но потом он не может выбраться из созданного иранцами мира. И он находит деньги на своё кино не в Иране, так в Европе.
Для меня – это луч солнце на мрачном небосклоне современного синема. Человек занимается искусством вопреки всему, не пытаясь угождать моде».
Византийский кинематограф
Писатель-традиционалист Роман Багдасаров отметил, что и византийское искусство оказывало на зрителей магическое, завораживающее действие в принципе сопоставимое с эффектом кинематографа.
Сопоставимое же с восхищением от византийской мозаики, с воспоминаниями об утраченных византийских городах в Сирии, построенных из прозрачного кварца. Они описаны в «1001» ночи, как архетипические Медные и Хрустальные волшебные страны. Эти шедевры построены на абсолютном понимании сознания и подсознания человека.
Багдасаров не имеет ничего против технических эффектов и считает, что они совершенно не противоречат традиции, что показывает высококлассный традиционалистский иранский кинематограф, дело лишь в сценарии: «Ещё три года назад мы обсуждали сценарий под названием «Чёрный олень». Там тот же сюжет, что и в «Аватаре» за исключением идеологического посыла.
Группа учёных наблюдает за популяцией оленей и видит, что они заражены болезнью, они умирают. Но наука дошла до таких пределов, что позволяет перемещать сознание человека в тело оленя. Популяцию оленей можно спасти, если один из учёных станет оленем и сможет подсказать стае возможности спасения. Это будет именно жертва, потому что, перемещаясь в оленя, человек теряет часть своего сознания. Это будет «кенозис» – «опустошение», самоумаление. Он отсылает нас к подвигу Христа. Ведь мы прекрасно понимаем, что дабы воплотиться в человека Христу пришлось отказаться от массы небесных, божественных качеств, которыми он обладал, будучи невоплощённым. Это было Божественное самоуничижение Христа через вочеловечение вплоть до вольного принятия Им крестного страдания и смерти.
Один из учёных идёт на подвиг и становится Чёрным Оленем, он ведёт оленей к совершенно иной жизни. В этом пространстве разворачивается сценарий фильма.
Т.е. дело в сценарии, в месседже, которые мы собираемся воплотить в киноискусстве, а не попытке угнаться за американским кинематографом в раздутости кинобюджета.
Кино-многополярность
Старший научный сотрудник Дипломатической Академии Светлана Мисакян сделала интересный экскурс в историю и философию китайского кино. Светлана рассказала несколько потрясающих примеров своеобразного китайского юмора, совершенно не близкого европейцам. Наши зрители его тоже не понимают.
Релевантно:
Америка, Россия и Наркотики (Итоги заседания IV Московского Евразийского Клуба)
ПРАВА НАРОДОВ уже обращались к этой проблеме:
